К вопросу о прыжках без парашюта

     Вот и все, друзья мои, осень затворила золотые сводчатые ворота, за которыми осталось наше лето, такое голубоглазое, юное, пылкое – в безвозвратное прошлое канули его дни, и только в памяти мы можем воскресить их, когда были веселы, счастливы, любили… Время необратимо, но радость прошлого – она всегда с нами, стоит только прикрыть глаза и сказать себе: я все помню! Раскаленные асфальтовые лавы, песню ветра за окнами машины, запах костра, плеск воды под веслом, лунную дорожку, зовущий шепот, прохладу ночной росы и крик птицы…
     Осень укротила наши чувства, укоротила дни, чтобы поменьше мечтали, по утрам подгоняет подморозками, разводит по остановкам, маршруткам, рабочим местам. Она уже оснежилась: надела белый халат, расстелила саван, в ожидании, когда начнем выпрыгивать в окна по случаю мирового кризиса. Вся зараза приходит из Европы: раньше она экспортировала нам призраки коммунизма, теперь – экономические потрясения. Но мы ее любим и все прощаем. Чем сильнее жену бьют, тем сильнее любит.
     Я накопал картошки, насолил капусту, до первой зелени продержусь. Может, поэтому не испуган. Впрочем, испуганных я еще не встречал. Не потому, что мы, напившись летом кваса, такие смелые, а потому, что мы другие. У нас надстройка крепче, чем базис. Европа живет страхами Америки, где, когда пошатнулся экономический базис в годы Великой Депрессии, съехала на сторону и надстройка: прыгали из окон на головы прохожих. Этот страх у них прописан в генах: годы прошли, а у каждого персональный психоаналитик. У нас ребенок родиться, ему в первую очередь имя подбирают, а в Америке – психоаналитика.
     Там уже кто-то совсем недавно расстрелял свою семью – жену и детей – и сам застрелился, только из-за того, что потерял миллионное состояние. Скажи, мой дорогой русскоязычный читатель, безотносительно к своей национальности: кто-нибудь может это понять или представить без содрогания – своих детей из пистолета в голову! Народу, говорящему на языке писателя, сказавшего, что весь этот мир не стоит одной слезы ребенка, такое не понять. Это даже не духовная бездна, это совсем другое понимание жизни, поэтому я и говорю: мы другие. Может быть, этот грядущий кризис и пошатнет наше благополучие, которое больше виртуально, но головы наши устроены по-другому, чтобы, рванув на груди рубаху, да с десятого этажа, без парашюта, как в кулачную драку, когда стенка на стенку, или под танк с гранатой… И даже если кто-нибудь из нас преодолеет православный инстинкт и решит покуситься на свою жизнь, он сделает это не так быстро. Сначала покуражится, поплачет в жилетку, а это принципиальный пересмотр ценностей, потому что на утро похмельная рюмка, салат и горячий мясной бульон важнее всех мировых финансовых кризисов и личного благополучия. Потом друзья уговорят съездить на рыбалку: на первый осенний лед, в последний раз… Отец позвонит по сотовому телефону из глухой деревни: подморозило, пора кабанчика забивать. Первака нагнал. Надо ехать, помочь, последний раз все-таки… Заодно с одноклассниками попрощаться: так как раз юбилей родной школы. Но вот вернулся, тяжелый, готов прыгать, а здесь повестку приносят из военкомата на сборы – сорок дней переподготовки. Если не явится на призывной пункт – отключат свет, воду и тепло: теща, жена и дети не переживут зиму. Они уже рюкзак собрали – только иди, служи.
     Ну может, два-три предпринимателя и сиганут в окна, чтобы похвастаться, что они, вроде, что-то потеряли. Или чтобы теще что-нибудь доказать.
     Собрат по писательскому цеху, хороший прозаик и философ Александр Гордеев, когда был еще и предпринимателем потерял миллионное состояние в долларовом исчислении. Это еще не все: вскоре пришли, дали по голове. Выносили ценности, грузили в его же машину, которая стояла у подъезда, а он, связанный, сидел в углу квартиры и размышлял о пьесе, над которой работал в это вечер. Когда его освободили, сразу сел за рабочий стол: дописывать пьесу. Вот это нормальный русский человек.
      Как могут выкидываться в окна люди, у которых однажды отняли все, раздали им отпечатанные на бумаге «Снегурочка» в сыктывкарской типографии справки, что они имеют имущественное право на часть национального богатства, включая закрома родины и золото партии, а они их, ваучеры, потеряли или передоверили Мавроди, вложив в МММ. Потом отняли личные сбережения, уронив рубль: наконец-то всех сделали миллионерами. И что: где-нибудь наблюдались массовые прыжки без парашюта? И потом, как мировой финансовый кризис может грозить нашему благополучию, если мы хорошо-то еще и не жили. Благополучно мы живем всего полчаса в день, когда смотрим по первому каналу программу «Вести». Пессимисты говорят, когда плохо, что хуже некуда; а оптимисты говорят - есть куда… Когда нам плохо, мы вспоминаем, что хуже было, но выжили.
     Наверное что-то грядет, если падают железнодорожные перевозки, закрываются предприятия, на производстве сокращения работников, банки не дают кредитов… Но если нас не извели Чубайс и Гайдар, скажите, что может нас сокрушить?

- Наверх -